История России, прошлое настоящее и будущее, новости, статьи и публикации,
 фотографии и   фильмы,воспоминания и рассказы.


                                                       ФОТО СЛУЖИВЫХ...

ФОТО СОЛДАТ ОФИЦЕРОВ
         АТОМНОЕ ОРУЖИЕ  ВОЙНЫ РОССИИ  НОВОСТИ  ТАНКИ,БРОНЕТЕХНИКА   АРТИЛЛЕРИЯ  ДРЕВНИЕ СЛАВЯНЕ   ЛИЧНОСТИ РОССИИ  ВЕРОЯТНЫЙ ПРОТИВНИК РОССИИ   
  Служба по контракту     ЖЕНЩИНЫ В АРМИИ  ФЛОТ РОССИИ   АВИАЦИЯ   СТРЕЛКОВОЕ ОРУЖИЕ   ИНЖЕНЕРНАЯ ТЕХНИКА   ВОЕННЫЕ АВТОМОБИЛИ  КОСМОНАВТИКА
  МОЯ СЛУЖБА   ИНЖЕНЕРНЫЕ ВОЙСКА   ФОТО СЛУЖИВЫХ  ПРОШЛОЕ РОССИИ  ЛЕНТА НОВОСТЕЙ СМИ

Если Вы пишете статьи, заметки, очерки, исследования по истории России и всё, что с ней связано, можете добавлять на наш сайт.А также добавляйте фотографии военнослужащих, любые фото и рисунки на тему армейской жизни и службы. Зарегистрироваться...
Приветствую Вас Гость | | Вход

Меню сайта

Категории раздела
Авиация [106]
Артиллерия, бог войны [48]
Атомное оружие [33]
Вероятный противник России [112]
Войны России [185]
Войска РЭБ [4]
Военные автомобили [24]
Военная служба [15]
Войска ПВО [14]
Войска РХБЗ [5]
Войска специального назначения [4]
Древние славяне [18]
Деньги России [13]
Жандармерия, полиция [6]
Женщины в армии [19]
Инженерные войска [29]
Органы внутренних дел [3]
Ордена, медали, награды [15]
Обмундирование,снаряжение [54]
Паровозы, тепловозы, электровозы [13]
Прошлое России [30]
Ракетное вооружение, ракетостроение [12]
Символы России [2]
Стрелковое оружие, гранатомёты [110]
Танки, бронетехника [126]
Казаки, казачество [17]
Кавалерия [7]
Космонавтика [35]
Личности России [128]
моя служба [32]
Новости [736]
Улыбнись! [2]
Флот России [66]
Холодное оружие [4]

новости

реклама

реклама

реклама

Главная » » На самом краю "Карибский кризис" продолжение...

На самом краю "Карибский кризис" продолжение...

Провал в Нью-Йорке

В начале сентября 1962 г. представители республиканской партии в американском Конгрессе собрали материалы, свидетельствовавшие о переброске советских военных грузов на Кубу. Утечка этих сведений происходила из структур американской разведки, где было немало противников Дж. Кеннеди. Республиканцы высказали предположение о возможном размещении на Кубе советских ракет. В США в этот период проводились активные испытания новых ракетных систем. «Ракетная тема» постоянно присутствовала на страницах ведущих американских газет. Поэтому предположение о советских ракетах на Кубе – не достоверная информация американской разведки, а предположение журналистов, которые с большим удовольствием сообщали о достижениях американской ракетостроительной промышленности и создании суперсовременных по тем временам межконтинентальных баллистических ракет «Минитмен-1» и «Титан-2».

Республиканцы подвергли Дж. Кеннеди резкой критике. Будучи уверенным, что ему удастся не допустить размещения советских ракет на Кубе, Дж. Кеннеди решил выступить с заявлением. 4 сентября он пригласил полтора десятка конгрессменов на встречу, посвященную кубинскому вопросу. Цель встречи – показать, что администрация в курсе всех событий, происходящих на Кубе. «Факты свидетельствуют, – заявил Кеннеди, – что Хрущев строит на Кубе оборонительные объекты и ничего более».

После этого президент поручил своему помощнику Пьеру Сэлинджеру зачитать заявление президента на пресс-конференции, организованной в тот же вечер. В заявлении указывалось: «В последние четыре дня из разных источников в правительство США поступала информация, которая без сомнения свидетельствует, что русские предоставили кубинскому правительству целый ряд противовоздушных оборонительных ракет с радиусом действия 25 миль, подобных первым моделям наших ракет «Найк». Белый дом заверяет американский народ, что администрация держит этот вопрос под контролем и будет продолжать знакомить общественность с новой информацией немедленно по мере ее поступления и после тщательной проверки».

Заявление Кеннеди было доложено Н.С. Хрущеву 5 сентября, когда он находился на отдыхе в Пицунде. Операция «Анадырь» еще не завершилась. Все оружие, в том числе и ракеты средней дальности, еще не были развернуты на Кубе. Предстояло предпринять какие-то меры, которые могли позволить завершить создание стартовых позиций для ракет Р-12 и Р-14.

Для решения этой сложной проблемы у Хрущева существовало только две возможности.

Первая – ускорить завершение операции «Анадырь» и усилить Группу советских войск на Кубе.

Вторая – успокоить американского президента, сообщив ему о том, что советское правительство не имеет планов нападения на США.

Передать это сообщение американскому президенту Хрущев мог через нового советского посла в Вашингтоне Анатолия Добрынина, приступившего к выполнению своих обязанностей в американской столице 15 марта 1962 г. Но Хрущев предпочел использовать известный ему неофициальный канал. В тот же день начальник ГРУ получил из Пицунды указание выяснить, где находится полковник Большаков.

Большаков находился в Москве в очередном отпуске. По указанию начальника ГРУ он срочно вылетел в Пицунду, где был представлен Хрущеву. В ходе беседы Большаков доложил об обстановке в Вашингтоне, о его встречах с Робертом Кеннеди, сообщил, что в конце сентября вылетает в американскую столицу. Хрущев поручил Большакову встретиться с Робертом Кеннеди и сообщить ему, что Советский Союз не размещает на Кубе наступательное оружие.

11 сентября в московских газетах было опубликовано заявление ТАСС, в котором сообщалось, что советское правительство «осуждает ведущуюся в США враждебную кампанию против СССР и Кубы». Было подчеркнуто, что «сейчас нельзя напасть на Кубу и рассчитывать, что это нападение будет безнаказанным для агрессора».

Завершив свой отпуск в Москве, Большаков отправился в Вашингтон. Тем временем в США происходили чрезвычайные события.

15 сентября резидент ГРУ в Вашингтоне сообщил в Центр о том, что Сенат единогласно одобрил закон, предоставляющий право президенту США призвать 150 тыс. резервистов и задержать на службе на срок до 12 месяцев офицеров и солдат, проходивших военную службу, если этого потребует развитие обстановки на Кубе, в Берлине и других районах. Срок действия этого закона – до 28 февраля 1963 г.

В донесении также сообщалось о том, что министерству обороны США разрешено приступить к вербовке добровольцев в вооруженные силы США из числа кубинских эмигрантов.

21 сентября президент Дж. Кеннеди по просьбе министра обороны США Р. Макнамары санкционировал активизацию полетов американских разведывательных самолетов У-2 над Кубой. Об этом военные разведчики незамедлительно сообщили в Москву.

Военные приготовления США против Кубы, видимо, потребовали усиления деятельности американской контрразведки против советских разведчиков в Вашингтоне и Нью-Йорке. Возможно, такие меры предусматривались планом операции «Мongoose» на ее завершающей стадии.

28 сентября в 23:00 в Нью-Йорке агентами ФБР были задержаны советские дипломаты Иван Выродов и Евгений Прохоров. Задержание произошло во время встречи разведчиков с гражданином США Корнелиусом Дрюмондом. У арестованного Дрюмонда агенты ФБР нашли атташе-кейс с секретными документами. При обыске дипломатов было обнаружено новое задание агенту. Выродова и Прохорова обвинили в незаконной деятельности на территории США.

29 сентября газета «Нью-Йорк таймс» опубликовала статью об аресте агентами ФБР американского моряка Дрюмонда. Газета «Нью-Йорк миррор» поместила заявление директора ФБР об аресте Дрюмонда и двух советских разведчиков. В некоторых газетах были опубликованы фотографии Дрюмонда, Выродова и Прохорова в момент их обыска в отделении ФБР.

Выродову и Прохорову было предложено покинуть территорию США. На сборы было предоставлено 48 часов.

Об одном и том же, не понимая друг друга

5 октября 1962 г. Роберт Кеннеди пригласил Георгия Большакова, прибывшего в Вашингтон, на встречу. Обычно Кеннеди вел себя на встречах с Большаковым непринужденно. Он свободно обсуждал не только проблемы советско-американских отношений, но и другие новости, которыми жила американская столица. На этот раз брат президента не поинтересовался, как Большаков отдыхал в Москве. Он был строг и официален.

Большаков изложил сообщение Хрущева о направлении на Кубу советского оборонительного оружия.

Кеннеди внимательно слушал Большакова, делал пометки. Попросил повторить основное содержание устного послания советского лидера.

Большаков еще раз сказал: «Оружие, посылаемое на Кубу, носит оборонительный характер».

Кеннеди ответил: «Я доложу об этом президенту».

Далее Роберт Кеннеди обратил внимание Большакова на необходимость поиска путей решения берлинского вопроса, который сдерживает развитие советско-американских отношений. Он также упомянул целесообразность активизации усилий, направленных на достижение соглашения о запрещении ядерных испытаний.

Говоря об ухудшении советско-американских отношений, которое произошло за последние две недели, Р. Кеннеди, в частности, сказал, что меры по задержанию в Нью-Йорке двух советских сотрудников были вынужденными. Назвал действия Выродова и Прохорова «грубой работой, которую США не могли больше терпеть».

Далее Р. Кеннеди сказал: «Вообще нас настораживает активизация подобной деятельности советских граждан в США».

Большакову, не знакомому с подробностями задержания Дрюмонда и знавшему о провале двух советских разведчиков в Нью-Йорке только из сообщений американской прессы, было трудно отреагировать на замечания Кеннеди.

Возвратившись в посольство, Большаков доложил резиденту о результатах встречи с Р. Кеннеди: указание Хрущева выполнено, послание президенту передано.

В Центр было направлено короткое сообщение о состоявшейся встрече Большакова с Р. Кеннеди и названы проблемы, затронутые в беседе братом президента: берлинский вопрос, ограничение ядерных испытаний.

Неопределенная обстановка вокруг Кубы, наращивание усилий администрации Кеннеди в реализации программ создания новых ракетных систем «Титан», «Минитмен» и «Поларис» требовали от советской военной разведки дополнительных усилий. В сентябре 1962 г. в Москве было принято решение направить в Вашингтон для усиления военных аппаратов генерал-лейтенанта В.А. Дубовика и контр-адмирала Л.К. Бекренева. Их предшественники завершали свои служебные командировки и должны были возвратиться в СССР. Эта плановая ротация оказалась чрезвычайно своевременной. Количество достоверных сведений о внутриполитической обстановке в США, поступавших в октябре 1962 г., значительно возросло.

7 октября в ГРУ поступило очередное донесение из Вашингтона. В нем сообщалось о том, что «…15 октября в Карибском море начнется амфибийное учение Атлантического флота. В учении примут участие 40 кораблей, 20 тысяч личного состава. Бригада морской пехоты будет отрабатывать высадку на остров Вьекес…».

8 октября после оперативно проведенного следствия дело Корнелиуса Дрюмонда было предано в суд. В предъявленном обвинении указывалось, что Дрюмонд передавал представителям Советского Союза документы, фотографии и чертежи по вопросам национальной обороны США.

Вокруг дела Дрюмонда в средствах массовой информации была развязана шумная антисоветская кампания, которая, как можно предположить, была приурочена к проведению завершающей стадии операции «Мongoose».

9 октября генерал-лейтенант Дубовик докладывал в Москву, что специальные войска армии США в ближайшее время будут увеличены с 4000 до 6639 человек. По оценке Дубовика, планировалось зачисление кубинских наемников в регулярные части армии и флота США и не исключалось их зачисление «в антикастровские экспедиционные силы».

Донесение генерала Дубовика начальник ГРУ направил Министру обороны СССР маршалу Р.Я. Малиновскому, начальнику Генерального штаба маршалу М.В. Захарову и секретарю Совета Обороны СССР генералу армии С.П. Иванову.

В Москве внимательно следили за развитием обстановки в бассейне Карибского моря. Активизация амфибийных сил Атлантического флота, полеты самолетов-разведчиков над Кубой свидетельствовали о том, что напряжение нарастает.

Советское руководство в начале октября 1962 г. было удовлетворено тем, что американская разведка не обнаружила переброску на Кубу советских ракет среднего радиуса действия. Но это было ошибочное мнение. Во второй неделе сентября агент ЦРУ, действовавший на Кубе, сообщил, что советские солдаты создали закрытую зону в районе западной оконечности острова. Он также сообщил о весьма секретной и важной работе, ведущейся на ферме немного юго-западнее Сан-Диего де лос Баньос.

Аналитики ЦРУ вначале не поверили донесению своего агента, но решили сообщить о нем в Разведывательное управление министерства обороны США. Описание активности советских солдат на этой территории соответствовало материалам, которые уже имелись в РУМО.

13 октября 1962 г. разведывательный самолет США У-2, такой же, как сбитый в мае 1960 г. над Свердловском, произвел разведывательный полет над Кубой. Пленка была проявлена и дешифрована через 12 часов. Специалисты ЦРУ проконсультировались с РУМО. После этого уже 14 октября обработанные материалы были переданы советнику президента США по национальной безопасности М. Банди. Выводы специалистов были однозначными: в районе Сан Кристобаль находятся две советские ракеты, каждая по 25 м длиной. Это означало, что на Кубе обнаружены советские ракеты среднего радиуса действия.

15 октября эти сведения были переданы государственному секретарю США Д. Раску, министру обороны Р. Макнамаре и его заместителю Р. Гилпатрику. Донесение о наличии на Кубе советских ракет вызвало панику в Белом доме. Президент Дж. Кеннеди приказал увеличить количество полетов самолетов-разведчиков над Кубой. 17 октября было совершено 6 полетов разведывательного характера.

Тем временем, в Вашингтоне, видимо, поняли, что в условиях выявления на Кубе советских войск проводить завершающую стадию операции «Мongoose» опасно. Операция может вновь провалиться.

По указанию президента в Вашингтоне был срочно сформирован исполнительный комитет. В его состав вошли вице-президент Л. Джонсон, госсекретарь Д. Раск, министр обороны Р. Макнамара, директор ЦРУ Д. Маккоун, а также министр юстиции и брат президента Р. Кеннеди. Всего - 15 человек.

В Москве подобного комитета не было. Хрущев считал, что в случае выявления советских войск и ракет на Кубе может произойти некоторое обострение советско-американских отношений, но дело до серьезного кризиса не дойдет. Обстановку на Кубе Н.С. Хрущев обсуждал с Министром иностранных дел А.А. Громыко, Министром обороны Р.Я. Малиновским и некоторыми другими высокими чинами кремлевского руководства. Прогнозирование развития обстановки после выявления советских ракет на Кубе в советских высших органах власти не производилось. Предложение о подготовке информационного обеспечения операции «Анадырь» было отклонено. Начальники ГРУ и управления внешней разведки КГБ в число ответственных чиновников, посвященных в план Хрущева, не входили.

На первом заседании исполнительного комитета в Вашингтоне серьезные претензии были высказаны в адрес директора ЦРУ Д. Маккоуна, начальника Разведывательного управления министерства обороны генерал-лейтенанта Д. Кэрролла.

Некоторые участники совещания исполкома предложили безотлагательно нанести бомбовый удар по выявленным стартовым позициям советских ракет. На вопрос президента министр обороны Макнамара ответил, что он не может на 100% гарантировать уничтожение всех позиций. Более того, он дальновидно предположил, что на Кубе находятся и другие советские ракеты, дислокацию которых еще не установила американская разведка.

В советско-американских отношениях возникло чрезвычайно опасное напряжение. Проблема осложнялась еще и тем, что Н.С. Хрущев и Дж. Кеннеди, оценивая ситуацию, складывавшуюся вокруг Кубы, говорили об одном и том же, но не понимали друг друга. Их советники тоже оказались в трудном положении. Неожиданно стал очевиден вакуум в определении понятий «оборонительное» и «наступательное» оружие.

Хрущев говорил о том, что «оружие, посылаемое на Кубу, носит оборонительный характер», так как оно предназначено только для обороны острова, защиты его территории от внешней агрессии. В Москве не было планов развязывания войны против США. Поэтому для Хрущева ракетные комплексы Р-12 и Р-14 с радиусом действия от 2,5 до 4,5 тыс. км являлись оборонительным оружием.

В Вашингтоне однозначно считали, что советские ракеты, расположенные на Кубе, способны поражать цели на территории США. И поэтому они являются наступательным оружием.

Появление на Кубе любого количества советских войск изменяло соотношение сил в Карибском бассейне, ставило под сомнение результативность операции «Мongoose». Белому дому необходимо было принимать решение об отмене или переносе на более поздний срок этой операции, что подрывало авторитет Дж. Кеннеди, который и так подвергался критике со стороны тех, кто хотел и готов был пойти на крайние меры в отношениях с Советским Союзом. О существовании таких сил в Вашингтоне Р. Кеннеди сообщил Г. Большакову еще 3 июня 1962 г. на встрече, которая состоялась на его загородной вилле. Тогда они обменивались мнениями по военно-политическим вопросам. Кеннеди сообщил своему собеседнику о том, что «на днях военные представили президенту доклад, в котором утверждали, что сейчас США значительно превосходят Советский Союз в военной мощи и что есть ретивые военные, которые выступают за решительное столкновение с СССР».

Р. Кеннеди сказал, что президент не одобрил это предложение.

По состоянию на июнь 1962 г., между СССР и США баланса в количестве ядерного оружия не было. По количеству атомных зарядов США превосходили СССР в 12 раз.

Советская разведка, а также соответствующие управления Генерального штаба ВС СССР довольно точно знали, где, какие и сколько носителей ядерного оружия дислоцировано на территории США и других стран – членов НАТО. Что знала американская разведка о советских ракетных базах, сказать трудно. Вероятнее всего до определенного времени они знали не все. Но общий вывод американских «ретивых военных» из Пентагона был все-таки правильным.

15 октября во время очередного полета самолета У-2 над Кубой разведывательные фотокамеры зафиксировали явные признаки подготовки к развертыванию советских ракет, которые по американской классификации имели название SS-5. Это были ракетные установки Р-14.

Игра с огнем

Министр иностранных дел СССР Андрей Андреевич Громыко после выступления на очередной сессии на Ассамблее Организации Объединенных Наций (ООН) 18 октября прибыл в Вашингтон, где должен был встретиться с президентом США. Перед посещением Белого дома Громыко выслушал доклад советского посла Анатолия Добрынина о новых сведениях, касающихся советско-американских отношений, изучил информационные документы, подготовленные сотрудниками посольства. Добрынин сообщил Громыко о том, что, по его оценке, США отложили реализацию плана вторжения на Кубу.

Вечером А. Громыко по приглашению Дж. Кеннеди посетил Белый дом, где его ожидали президент и государственный секретарь Д. Раск. Казалось бы, что президенту США, получившему сведения американской разведки о наличии на Кубе советских ракет, представилась исключительная возможность в конфиденциальном порядке обсудить с советским министром иностранных дел назревавшее обострение советско-американских отношений. Громыко, советник Хрущева по международным делам, был в курсе всего, что происходило на Кубе. Он был единственным представителем СССР, находившимся в то время на территории США, который мог бы (и имел на это полное право) дать достоверный ответ на вопрос о наличии на Кубе советских ракет среднего радиуса действия. Однако в ходе длительной беседы президент США Дж. Кеннеди эту проблему не затронул.


Президент США Дж. Кеннеди и Министр иностранных дел СССР А.А. Громыко

Громыко, искусно вел дискуссию с президентом, обсуждал пути урегулирования вопроса о Западном Берлине, передал Кеннеди предложение советского руководства о проведении новой советско-американской встречи на высшем уровне.

Поведение Дж. Кеннеди, как отмечал присутствовавший на встрече советский посол А. Добрынин, успокоили Громыко. Он остался доволен визитом в Белый дом и направил в Москву для Н.С. Хрущева донесение, в котором сообщал: «Все, что нам известно о позиции США по кубинскому вопросу, позволяет сделать вывод, что обстановка, в общем, вполне удовлетворительная. Это подтверждается как официальными заявлениями деятелей США, включая президента Кеннеди, в том числе заявлением последнего в беседе с нами 18 октября, так и всей информацией, которая доходит до нас по неофициальным каналам…».

Находясь в Вашингтоне, советский Министр иностранных дел с резидентами ГРУ и КГБ не встречался. Они обладали другими сведениями. Игра с огнем продолжалась.

Встреча президента США Дж. Кеннеди с Министром иностранных дел СССР А.А. Громыко произвела на Кеннеди неоднозначное впечатление. Размышляя над ней, президент понял, что Громыко в теоретическом споре о наступательном и оборонительном оружии говорил одно, а он Кеннеди – другое. Посоветовавшись с государственным секретарем Д. Раском и министром обороны Р. Макнамарой, Кеннеди решил конкретизировать эти спорные понятия и публично заявить о том, что же он и американские специалисты понимают под наступательным оружием.

Пока специалисты разрабатывали новый документ, президент США продолжал искать пути, которые позволили бы добиться вывода советских ракет с территории Кубы.

В субботу, 20 октября, Дж. Кеннеди возвратился в Вашингтон из Чикаго. В Белом доме было проведено очередное совещание исполкома. На совещании было принято решение – объявить Кубе блокаду, что позволит приостановить переброску советского вооружения. Это была еще не крайняя мера, но она грубо нарушала базовые международные нормы и, бесспорно, должна была продемонстрировать решительные действия правительства США против распространения присутствия СССР в Западном полушарии, которое американцы считали только своей сферой влияния.

Завершив совещание исполкома, Кеннеди решил проинформировать американскую общественность о развитии обстановки вокруг Кубы, наличии на Кубе советских ракет и решении блокировать остров в целях предотвращения новых поставок советского оружия. В это же время президент решил сообщить о своих планах послу Великобритании в США. Важно было посоветоваться с основным союзником.

В воскресенье, 21 октября, Дж. Кеннеди пригласил к себе журналиста Чарльза Бартлетта, знакомого ему с 1946 г. В 1962 г. Бартлетт был вашингтонским корреспондентом газеты «Чаттануга таймс». Как свидетельствуют источники, именно в этой беседе, состоявшейся после консультаций с послом Великобритании, Дж. Кеннеди высказал «приверженность дипломатическому решению кубинской проблемы и признал, что США, вероятно, пожертвуют ракетами в Турции ради сохранения мира».

В понедельник, 22 октября, вечером в 19 часов после консультаций с руководством Конгресса, Кеннеди обратился с посланием к американскому народу. Скорее всего, это обращение было адресовано Н.С. Хрущеву. Кеннеди заявил: «Мы не намерены рисковать без крайней необходимости и ввергать мир в пучину ядерной войны, в которой плодами победы будет пепел, но у нас хватит духа пойти на такой риск в любое время, когда это станет необходимым».


Президент США Джон Кеннеди

Кеннеди рассказал о мерах, которые он приказал осуществить. Среди них:
• США устанавливают строгий карантин вокруг Кубы в целях прекращения поставок наступательного оружия;
• за ситуацией на Кубе устанавливается постоянное и тщательное наблюдение. Если разведка США обнаружит, что на Кубе продолжается подготовка пусковых площадок для ракет, то будут оправданы следующие шаги.

Далее Дж. Кеннеди сказал: «Я приказал вооруженным силам США быть готовыми к любым неожиданностям».

Обращаясь к советскому руководству, президент США призвал прекратить «тайную безрассудную и провокационную политику угроз миру и стабильности отношений между нашими странами». «Отойдите от края пропасти», – призвал он Хрущева.

По случайному совпадению обстоятельств в этот же день в Москве органами контрразведки Комитета государственной безопасности СССР был арестован сотрудник ГРУ полковник Олег Пеньковский, агент английской и американской разведок. Было установлено, что Пеньковский передавал американской разведке секретные сведения военного характера, в том числе и о состоянии советских Ракетных войск стратегического назначения. Они были значительно меньше, чем полагали в США. Это давало США явное преимущество и могло спровоцировать американское правительство на прямое военное столкновение, которое неизбежно переросло бы в большую войну. Обстановка еще больше накалилась.

В Москве, видимо, не ожидали подобной жесткой реакции Белого дома на размещение советских ракет на Кубе. В Кремле срочно было подготовлено ответное заявление советского правительства. Оно было опубликовано 23 октября. Установление США блокады Кубы было оценено как «беспрецедентные агрессивные действия». В заявлении указывалось: «Народы всех стран должны ясно представлять себе, что, идя на такую авантюру, Соединенные Штаты Америки делают шаг на пути к развязыванию мировой термоядерной войны».

Договор о советско-кубинском военном сотрудничестве носил секретный характер и не был опубликован. Поэтому вряд ли заявление советского правительства прозвучало убедительно. В большей степени это было серьезное предупреждение: «если агрессоры развяжут войну, то Советский Союз нанесет самый мощный ответный удар». Игра с огнем продолжалась.

Советское правительство призвало президента Кеннеди ликвидировать американские военные базы, находившиеся в различных частях света, информировало о том, что поставило в ООН вопрос о немедленном созыве Совета Безопасности ООН для рассмотрения вопроса «О нарушении Устава ООН и угрозе миру со стороны Соединенных Штатов Америки».

В СССР в Ракетных войсках стратегического назначения, войсках противовоздушной обороны и на подводном флоте было задержано увольнение старших возрастов, всему личному составу были отменены отпуска. Войска были приведены в повышенную степень боевой готовности.

Через сутки в Вашингтоне произошли два события, тесно связанные с обострением советско-американских отношений. О них резидент советской военной разведки, действовавший в Вашингтоне, незамедлительно сообщил начальнику ГРУ.

Первое. Резидент ГРУ сообщил в Центр, что президент Кеннеди 23 октября в 19:00 подписал указ «О воспрещении доставки наступательного оружия на Кубу». Указ вступил в силу 24 октября в 14:00.

По оценке резидента ГРУ, важным в этом указе, кроме его прямого предназначения, предписывавшего кораблям американского флота не допускать поставки на Кубу наступательного оружия, было то, что Дж. Кеннеди впервые публично заявил о том, что он и американское правительство понимают под «наступательным оружием».

Резидент ГРУ сообщил о том, что президент США к наступательному оружию отнес: бомбардировщики, бомбы, ракеты типа «земля - земля» и «воздух - земля» и управляемые снаряды, механическое и электронное оборудование для перечисленных типов оружия, а также другие виды оружия, определяемые американским министерством обороны как наступательные.

Далее резидент сообщал, что указ президента предоставляет министру обороны США право принимать соответствующие меры для воспрещения доставки «запрещенных» материалов на Кубу, используя для этого наземные, морские и воздушные силы США в сотрудничестве с вооруженными силами стран Американского континента.

В соответствии с распоряжением президента министр обороны США также мог издавать приказы и постановления, необходимые для выполнения указа президента, включая установление на разумном расстоянии от Кубы ограниченных зон и маршрутов.

В соответствии с указом президента США любое судно или самолет, который может направляться на Кубу, мог быть перехвачен, и от его команды требовалось: опознать себя, сообщить о своем грузе, оборудовании на судне, порты назначения, остановиться или стать на якорь, предоставить возможность посещения и досмотра груза.

Далее в указе президента сообщалось: «Все корабли или самолеты, взятые под арест, будут направлены в надлежащий порт США» или уничтожены.

Сообщение резидента ГРУ было немедленно доложено Н.С. Хрущеву, Министру обороны СССР маршалу Р.Я. Малиновскому, главнокомандующему объединенными вооруженными силами стран - участниц Варшавского договора маршалу А.А. Гречко, начальнику Генерального штаба маршалу М.В. Захарову, начальнику Главного политического управления СА и ВМФ генералу армии А.А. Епишеву, главнокомандующему ВВС главному маршалу авиации К.А. Вершинину и главнокомандующему войсками ПВО страны маршалу авиации В.А. Судецу.

Донесение резидента ГРУ имело исключительную ценность. Дело в том, что в то время к берегам Кубы приближался советский пароход «Александровск», на борту которого находился секретный груз – 24 ядерные боеголовки для ракет средней дальности и 44 атомных заряда для крылатых ракет наземного базирования.

На «Александровск», который запаздывал с прибытием на Кубу на 4 часа и должен был пришвартоваться в порту Мариэл, где все было подготовлено к приему секретного груза, из Москвы были направлены срочные указания. Корабль был переадресован в порт Лайсабелла. Около этого порта не было бункеров для складирования ядерных боеголовок. Но главная задача состояла в том, чтобы «Александровск» успел миновать корабли американского «карантина». Маневр удался.

Через несколько часов «Александровск» благополучно добрался до Лайсабеллы. Посол СССР на Кубе (бывший резидент КГБ) Александр Иванович Алексеев послал в Москву сообщение: «Пароход «Александровск», способный для перевозки термоядерного оружия и являющийся главной целью блокады, благополучно прибыл на Кубу и стоит в порту Лайсабелла».

Второе событие имело непосредственное отношение к деятельности в Вашингтоне полковника Георгия Большакова и оказало существенное, если не решающее влияние, на снижение напряженности в советско-американских отношениях.

После беседы с Чарльзом Бартлеттом президент пригласил своего брата и предложил ему встретиться с Большаковым. В ходе обмена мнениями, видимо, Кеннеди хотел решить две задачи: получить уточняющие сведения о наличии советских ракет на Кубе и сообщить «друзьям» Большакова в Москве, что американское правительство может согласиться с ликвидацией американской ракетной базы в Турции в обмен на вывод советских ракет с территории Кубы.

Предложение носило совершенно секретный характер. Роберт Кеннеди отказался встречаться с Большаковым и предложил использовать для беседы с ним хорошо ему знакомого журналиста Чарльза Бартлетта.

Президент одобрил этот план и разрешил Бартлетту сообщить Большакову о возможных условиях снижения напряженности.
Бартлетт 24 октября пригласил Большакова в свой офис.

Две встречи с Бартлеттом

24 октября Бартлетт и Большаков встретились в Национальном пресс-клубе. Бартлетт заявил советскому дипломату, что встречается с ним «с ведома президента и его брата».

Далее Бартлетт сказал: «Президент весьма озабочен развитием событий на Кубе, которое напоминает ему исторический обман японцами Рузвельта перед Пёрл-Харбором. Вера в искренность контактов с советскими людьми на разных уровнях поколеблена».

Большаков отклонил это обвинение. Он не пытался дезинформировать Роберта Кеннеди, передавая ему сообщение Хрущева о том, что на Кубе нет советского наступательного оружия. Он вообще был не осведомлен о переброске советских войск на Кубу. Запоздалая классификация по-американски «наступательного оружия» мало что означала для Большакова.

Бартлетт продолжал: «Президент по-прежнему не хочет вторжения на Кубу. Чего он добивается – ликвидации на Кубе баз для советских ракет среднего радиуса действия, если такие там действительно находятся».

Тут же Бартлетт поинтересовался, не известно ли Большакову, есть ли на Кубе советские ракеты?

В ответ Большаков сказал, что «советские поставки на Кубу носят оборонительный характер».

Бартлетт неожиданно попросил Большакова, если он получит какую-либо информацию о наличии на Кубе советских ракет среднего радиуса действия, сообщить об этом ему или Роберту Кеннеди.

В беседе с Большаковым, которая больше походила на встречу не коллег-журналистов, а разведчиков, пытавшихся получить друг у друга сведения секретного характера, Бартлетт сказал:
– Президент считает, что лучше всего кубинская ситуация может быть урегулирована через Организацию Объединенных Наций. Самым лучшим вариантом, по мнению президента, была бы посылка на Кубу группы наблюдателей ООН, которые могли бы проверить, действительно ли там имеются советские ракеты средней дальности. А на время, пока этот вопрос будет решаться в ООН, – сказал Бартлетт, – можно было бы придержать продвижение каравана советских судов к Кубе в открытом море.

Завершая встречу, Бартлетт спросил, нет ли у Большакова каких-либо мыслей по урегулированию кубинского кризиса.

Большаков ответил, что все пути к этому урегулированию изложены в заявлении советского правительства и добавил, что все теперь зависит от правительства США.

Большаков направил в Центр срочное донесение о встрече с Бартлеттом. В этом донесении особое внимание обращалось на три важных обстоятельства:
• первое, в США уверены, что на Кубе имеются советские ракеты среднего радиуса действия;
• второе, администрация Дж. Кеннеди готова пойти на компромиссное урегулирование противоречий;
• третье, президент США предлагает привлечь к урегулированию кризиса наблюдателей ООН и просит на это время приостановить продвижение новых советских судов с оружием к берегам Кубы.

Не успел Большаков завершить подготовку шифрдонесения в Центр, как ему опять позвонил Бартлетт и пригласил на новую встречу.

Большаков прибыл в Национальный пресс-клуб, где Бартлетт показал ему аэрофотоснимки кубинской территории, на которых были запечатлены советские ракеты.

Обращаясь к Большакову, Бартлетт сказал:
– Специалисты определили, что это – ракеты среднего радиуса действия. К такому выводу они пришли, сравнивая эти снимки с другими, на которых зафиксированы ракетные базы на территории СССР.

После этого Бартлетт еще раз повторил просьбу, что президент хотел бы получить неофициально или официально пояснения по вопросу нахождения на Кубе советских ракет среднего радиуса действия. Прозвучало в его словах и предложение о возможной сделке: ликвидация советских ракет на Кубе в обмен на закрытие американской ракетной базы в Турции.

Завершая вторую встречу, Бартлетт сказал, что, по данным американской разведки, часть кораблей, направлявшихся на Кубу, изменила курс, а другая замедлила ход. По оценке президента США, это — «обнадеживающий признак».

24 октября в Центр было направлено второе донесение о встрече Большакова с «неофициальным представителем» президента США журналистом Чарльзом Бартлеттом. Начальник ГРУ приказал это донесение срочно направить членам Президиума ЦК КПСС и А.А. Громыко.

Сделка

Советский посол в Вашингтоне А.Ф. Добрынин, повествуя о Карибском кризисе в своих воспоминаниях «Сугубо доверительно. Посол в Вашингтоне при шести президентах США (1962-1986 гг.)» подчеркивает, что первое компромиссное предложение об урегулировании кризиса прозвучало в ходе его встречи с Робертом Кеннеди 27 октября. Обсуждая с Добрыниным возможные пути урегулирования кризиса, Кеннеди на предложение советского посла вывести американские ракеты с территории Турции в обмен на вывод советских ракет с Кубы, не раздумывая, ответил согласием. Роберт Кеннеди сказал: «Президент готов негласно договориться по этому вопросу с Хрущевым. Думаю, для свертывания таких баз потребовалось бы 4-5 месяцев…».

Далее Кеннеди добавил, что это «его сообщение о Турции является весьма конфиденциальным, и в Вашингтоне, помимо него и его брата, о нем знают только два-три человека…».

Кто же эти «два-три человека»?

Первым из них, несомненно, был Чарльз Бартлетт. Дж. Кеннеди в беседе с Бартлеттом упоминал возможность закрытия американских ракетных баз в Турции и Италии, затем поручил ему сообщить о возможной сделке Георгию Большакову.

Кто второй? Вторым, как представляется, был репортер Фрэнк Хоулмен. Именно ему брат президента США Роберт Кеннеди поручил 25 октября встретиться с Георгием Большаковым и сообщить ему об американском предложении урегулирования кубинской проблемы.

В ходе встречи Хоулмен сказал Большакову, что Роберт Кеннеди и его друзья считают, что действия Советского Союза на Кубе, кроме других мотивов, являются ответом на создание Соединенными Штатами Америки ракетных баз в Турции и Италии. В связи с этим, продолжал Хоулмен, Роберт Кеннеди и его друзья считают возможным обсудить следующую сделку: США ликвидируют ракетные базы в Турции, а СССР – на Кубе. Условия такой сделки можно обсудить не в обстановке взаимных угроз, а спокойно.

25 октября предложение об «обмене американской базы в Турции на советскую ракетную базу на Кубе» прозвучало вполне конкретно. Был назван и автор этой идеи – Роберт Кеннеди, за спиной которого стояли «его друзья», первым среди которых был президент США.

Далее Хоулмен, уже не ссылаясь на Роберта Кеннеди, сказал, что по его личному мнению в принятии решения о блокаде Кубы решающее значение сыграли корыстные предвыборные соображения президента.

Эта встреча Большакова с Хоулменом является ключом, позволяющим понять события, которые произошли позже, 26-28 октября.

Большаков и резидент ГРУ подготовили и направили в Центр срочное донесение с подробным (дословным) изложением предложения, которое сообщил Фрэнк Хоулмен. В конце донесения резидент добавил: «Предложение об указанной выше «сделке» было высказано и Бартлетом во время его встречи с «Марком». Это предложение неофициальных лиц, стоящих близко к президенту, является, по-видимому, зондажом наших позиций по вопросам возможного урегулирования кубинской проблемы».

Зондаж удался. Неофициальный конфиденциальный канал связи Кеннеди – Большаков – Хрущев, действовавший через Главное разведывательное управление, сработал четко.

Результаты встречи Г. Большакова с Ф. Хоулменом генерал армии И.А. Серов доложил министру обороны и начальнику Генерального штаба. В Вашингтоне резидент ГРУ, выполнял указания ЦК КПСС, от которого Большаков в мае 1961 г. получил «мандат на встречи с Робертом Кеннеди», проинформировал о предполагаемой «сделке» советского посла Анатолия Добрынина.

27 октября Роберт Кеннеди пригласил советского посла А. Добрынина в свой офис. В ходе беседы обсуждались возможные пути достижения компромисса. Прозвучало и предложение: Москва вывозит ракеты с Кубы, а Вашингтон ликвидирует ракетную базу в Турции. Эту встречу А.Ф. Добрынин подробно описал в своих воспоминаниях «Сугубо доверительно…». Знакомясь с его мемуарами, можно без особого труда понять, что и Р. Кеннеди, и советский посол Анатолий Добрынин 27 октября быстро поняли друг друга, так как уже имели предварительно согласованные со своими кураторами (Дж. Кеннеди и Н.С. Хрущевым) определенные полномочия. Их задача состояла в поиске путей оформления компромиссного решения. Что они и сделали. Но первыми в этой сложной военно-политической и дипломатической комбинации все же были те самые «два-три человека», о которых лишь упомянул Роберт Кеннеди в беседе с А.Ф. Добрыниным. Их имена: Чарльз Бартлетт, Фрэнк Хоулмен и полковник Георгий Большаков. Позже в эту «пожарную» команду был зачислен еще один американский журналист.

Конфронтация нарастает

Таким образом, 27 октября появились первые признаки возможного мирного урегулирования Карибского кризиса, возникшего по двум причинам. Первая – подготовка в США провокационной и опасной операции «Мongoose», направленной на свержение коммунистического режима на Кубе. Вторая – размещение на основе секретного советско-кубинского договора, подписанного в Москве, Группы советских войск на Кубе, в состав которой была включена и дивизия ракет среднего радиуса действия в качестве ответного шага советского правительства на реальную ракетно-ядерную угрозу Советскому Союзу со стороны США.

Советский посол Анатолий Добрынин после встречи с Робертом Кеннеди 27 октября направил Министру иностранных дел СССР А.А. Громыко подробный отчет. Но механизм конфронтации, способной перерасти в большую войну, и в США, и в СССР уже был запущен. Войска двух огромных армий приводились в повышенные степени боевой готовности. Командующие и командиры ждали приказов.

В ГРУ из Вашингтона, Нью-Йорка, Гаваны, Лондона и Парижа поступали тревожные сведения. Кризис не ослабевал. Напряжение продолжало нарастать. Это напряжение ощущали и в Кремле, и в Белом доме. Джон Кеннеди, передавший через Ч. Бартлетта и Ф. Хоулмена полковнику Г. Большакову предложение о свертывании в Турции американской ракетной базы в обмен на вывоз советских ракет с территории Кубы, видимо, осознавал, что его предложение – единственный разумный шаг, который обязательно должен получить положительную оценку в Кремле. Доверяя Бартлетту и Хоулмену, Дж. Кеннеди, видимо, искал дополнительные пути доведения до советского руководства своего секретного замысла. Решив подстраховаться, Дж. Кеннеди поручил американскому журналисту Джону Скалли выполнить тайное задание.

В Вашингтоне, кроме резидентуры советской военной разведки, действовала резидентура Первого главного управления КГБ. Работой этой резидентуры руководил полковник КГБ Александр Семенович Феклисов. В Вашингтоне он действовал под прикрытием должности советника посольства СССР и имел фамилию Фомин. Естественно, А. Феклисов (Фомин) тоже занимался добыванием сведений о планах администрации Дж. Кеннеди в отношении Кубы. В 1961-1962 гг. Феклисов встречался с известным в США внешнеполитическим обозревателем телевизионного центра «Эй-Би-Си» Джоном Скалли. 22 октября Скалли и Феклисов встретились в ресторане «Оксидентал». Произошел обмен мнениями о сложившейся опасной обстановке. Скалли сообщил о том, что вечером 22 октября президент выступит с важным обращением к американскому народу, в котором сообщит о том, какие меры будут приняты правительством США против Советского Союза и Кубы.

26 октября Дж. Скалли и А. Феклисов встретились в том же ресторане «Оксидентал». Говоря о том, что может стать причиной войны, Феклисов сказал: «Взаимный страх. Куба опасается вторжения американцев. А США – ракетного обстрела с Кубы».

Феклисов доложил о встрече с Джоном Скалли советскому послу А. Добрынину. Скалли сообщил о результатах встречи в Белый дом. Через три часа Скалли пригласил Феклисова в кафе отеля «Статлер», находившееся между советским посольством и Белым домом, и сообщил ему о компромиссном предложении урегулирования Карибского кризиса. Речь шла о сделке, о которой ранее сообщали полковнику Г. Большакову журналисты Чарльз Бартлетт и Фрэнк Хоулмен.

Феклисов заверил Скалли, что он немедленно сообщит в Москву о предложениях Белого дома. Что и сделал.

Таким образом, в Москве 24, 25 и 26 октября уже были известны общие условия, предложенные Дж. Кеннеди для урегулирования Карибского кризиса. В Кремле, видимо, тщательно обсуждали поступавшие сведения из Вашингтона и формировали собственные предложения, которые могли бы урегулировать советско-американские противоречия вокруг Кубы.

27 октября в Центр поступило сообщение, что в 14:00 26 октября было передано заявление правительства США, что если строительство ракетных баз на Кубе не будет прекращено, США предпримут вторжение на Кубу.

В третьем сообщении 27 октября резидент военной разведки докладывал начальнику ГРУ:

«1. Положение на 24:00 27.10 остается напряженным. Ближайшие 24 часа считают решающими.

2. Министр обороны США Макнамара отдал приказ министру ВВС о переводе из резерва 24 транспортно-десантных эскадрилий с частями обеспечения. Эскадрильи предназначаются для переброски первого штурмового эшелона при высадке десанта.

3. Усиленное передвижение войск по дорогам Флориды завершено.

4. В субботу в Пентагоне продолжало работать до 50% личного состава».

Несмотря на фактическую блокаду советского посольства в Вашингтоне, военным разведчикам все же удавалось встречаться со своими источниками и гражданами США, не разделявшими опасную игру с огнем, затеянную администрацией Дж. Кеннеди вокруг Кубы.

27 октября резидент ГРУ сообщил из Вашингтона в Центр: «Исходя из анализа бесед с американцами, военными дипломатами, сообщений местной прессы и радио на 26 октября докладываю, что в ближайшее время можно ожидать американского вторжения на Кубу под предлогом ликвидации, якобы, имеющихся там ракетных баз.
Американский офицер, на приеме 25 октября, заявил о непреклонной решимости их правительства довести дело с Кубой до конца, не считаясь с мировым общественным мнением.

Сотрудник английского посольства, ежедневно проводящий по несколько часов в Пентагоне, заявил, что, по его данным вторжение состоится в ближайшие 5–7 дней.
Все иностранные военные дипломаты в беседе с нашими сотрудниками выражают уверенность, что американцы используют создавшееся положение для вторжения».

Далее резидент сообщал: «Наряду с вышеизложенным отмечается следующее:
а) печать, радио и телевидение ведут усиленную подготовку общественного мнения, оправдывающего решительные шаги США против Кубы;
б) в связи с этим органы гражданской обороны усиленно готовят население по ПВО и ПРО;
в) продолжается сосредоточение войск во Флориде, куда беспрерывно прибывают новые воинские части и техника;
г) среди кубинских эмигрантов царит уверенность в высадке на Кубу в ближайшие дни;
д) в Пентагоне и других высших военных учреждениях продолжается усиленная работа в ночное время. Особенное оживление отмечается у штаба морской пехоты…
Посол информирован. Его оценка обстановки совпадает с доложенной».

В те напряженные дни в советском посольстве тоже действовал «антикризисный штаб», работой которого руководил посол А. Добрынин. В состав «штаба» входили советники посла, резидент внешней разведки КГБ, резидент ГРУ, военный атташе генерал-лейтенант В. Дубовик, военно-воздушный атташе генерал-майор А. Чижов и военно-морской атташе контр-адмирал Л. Бекренев.

После изучения донесения резидента начальник ГРУ направил текст расшифрованной телеграммы Министру обороны Р.Я. Малиновскому, его заместителю А.А. Гречко, начальнику Генерального штаба М.В. Захарову и начальнику Главного политического управления Советской Армии и Военно-Морского Флота А.А. Епишеву.

В целом, с 1 по 31 октября резиденты ГРУ направили в Центр 268 донесений, посвященных обстановке в Карибском море, США, на Кубе и в странах Латинской Америки. Донесения поступали из Вашингтона, Нью-Йорка, Гаваны, Буэнос-Айреса, Рио-де-Жанейро и столиц других государств региона. Ежедневно в Центр поступало до 10 и более донесений военных разведчиков. В этих донесениях достоверно освещались различные мероприятия правительства США и командования американских вооруженных сил, направленные на подготовку вторжения на Кубу. Главной особенностью этих донесений являлась их бесспорная достоверность и своевременность. Резиденты ГРУ точно отражали обстановку вокруг Кубы и нарастание напряженности, грозившей перерасти в большую войну.

Начальник Главного разведывательного управления ГШ ВС СССР генерал армии И.А. Серов докладывал сообщения резидентов высшему командованию Советских Вооруженных Сил, что способствовало, наряду с донесениями резидента Первого главного управления КГБ А.С. Феклисова, принятию высшим политическим руководством СССР решений, адекватных складывавшейся обстановке. В КГБ в те дни действовала группа анализа, в состав которой входили представители Министерства иностранных дел, Министерства обороны, внешней разведки КГБ и Главного разведывательного управления. Работой группы руководил Председатель КГБ В.Е. Семичастный.

Дж. Кеннеди и Н.С. Хрущев 27 октября проявили исключительную выдержку. В тот день американский самолет-разведчик У-2 вторгся в воздушное пространство Советского Союза. Советские истребители поднялись на перехват нарушителя. На помощь американскому самолету-разведчику появился американский истребитель. Советские летчики заставили американских пилотов покинуть воздушное пространство СССР.

27 октября произошел и другой воздушный инцидент. Американский самолет разведчик У-2 выполнял разведывательный полет над Кубой и был сбит. Летчик, пилотировавший самолет, погиб. Возможно, именно этот момент стал критической точкой Карибского противостояния. Слово оставалось за Дж. Кеннеди. Узнав о том, что в воздушном пространстве Кубы сбит американский самолет, президент принял трудное решение – ответных мер не предпринимать.

Генерал-полковник Федор Ладыгин,
начальник Главного разведывательного управления
Генерального штаба Вооруженных Сил РФ (1992-1997 гг.);
Владимир Лота, доктор исторических наук
Категория: Атомное оружие | Просмотров: 604 | Добавил: гуляева


Всего комментариев: 0
avatar

На главную


интересно
7529 от с.м.з.х. 2021 от р.х.





Правители Руси, Российской Империи, России с 9-го века




Поиск

Статистика



реклама

интересные ресурсы

"Военное обозрение"
стрелковое огнестрельное ручное оружие

Информационный портал о стрелковом оружии, военной технике, вооруженных силах стран мира
Защитники родины - Сайт о русских солдатах.



РУССКАЯ СИЛА - современное оружие

www.warchechnya.ru - Сайт о Чеченской войне

реклама

новости

Копирование материалов сайта приветствуется, но с добавлением нашей ссылки. ©2012-2021